Poison Ivy (ognevka) wrote,
Poison Ivy
ognevka

Что б ни случилось – уверена я, со мною моя семья(с)

В эту пятницу, дорогие дружочки, я вам поведаю историю о Сестре Из Провинции. И о том, как провинциальные нравы витиевато проявляются в московских реалиях.
В Московской области, в городе, например, Бронницы, жила-была обычная семья. Папа (назовем его Василием) работал топ-манагером в некой абстрактной мега-корпорации, носил дорогой костюм с галстуком и приносил в дом деньги. Мама работала, допустим, учительницей, - в качестве хобби. Двое детей тоже чем-то своим занимались, не суть.
Еще в семье были бабушка и дедушка, которые жили в немаленьком таком домике в деревне. Да и сама деревня была всего в 15 минутах автобусом от Бронниц, что было удобно для всей семьи.
А в городе, например, Анадырь жили их родственники. Не сказать, чтобы семьи тесно общались - что толку слать поздравления с Новым годом за много тысяч верст? - но раз в пару лет в Бронницах внезапно нарисовывался кто-нибудь из чукотской родни, приехавшей в Москву и ВНЕЗАПНО решившей навестить родственников.
Так было и в этот раз. Девушка Люся тридцати лет от роду, человек серьезной и сложной профессии, позвонила прямо из самолета. Мол, лечу в Москву на операцию, нуждаюсь в недельном приюте и всяческой опеке.
Семейство почесало репу и решило, что только в уютной бронницкой квартирке ее и не хватало. Вон у бабушки с дедушкой большой уютный дом. Там и поселим.
Люся устроила истерику, оказавшись не в состоянии найти автобус до деревни, и, конечно, не подключив опцию вызова такси, поэтому отец семейства был сорван с важных нефтяных переговоров и поработал личным водителем. В огромной сумке Люси оказались вовсе даже не рыба с красной икрой, которыми так славится Чукотка, а причиндалы для горнолыжного спорта. "Ах да", - сказала Люся, - "Когда я восстановлюсь после операции, я полечу в Андорру кататься на горных лыжах. А пока я буду лежать в больнице, вещи побудут у вас". И ровным слоем распространила содержимое сумки по дому.
Неделя, проведенная Люсей у родственников, показалась хозяевам вечностью. Люся терялась в Москве, еще сильнее терялась в Бронницах, попасть в деревню на автобусе в принципе было для нее невозможно. Как-то утром вся семья получила роскошную истерику на тему "Вы суки, сказали, что без пятнадцати будет электричка с девятой платформы, я тут с без двадцати стою, мне через сорок минут надо на Соколе быть, а электрички НЕТУ!"
Девушке сообщили, что думать надо головой, и "без пятнадцати" никак не могло быть за сорок минут до часа Х, потому что от Бронниц до Москвы ехать час, да еще по Москве прилично. "Что же мне теперь делать???" - завопила Люся (тогда еще родственники не представляли, сколько раз им придется услышать этот вопрос). А дальше выяснилось, что Люся боится переходить на другую платформу и ждать там электричку, и будет ждать электичку на девятой. Как через три часа???
Люся терялась в метро. На улицах. На вокзале. Она все время просила отца семейства ее довезти до нужного места, невзирая на работу и пробки. Когда Василий отказывал, она просила, чтобы, например, мать семейства вызвала такси и приехала за ней. Сама она, надо сказать, даже звонки с мобильника не хотела оплачивать, и звонила, что называется, по-еврейски.

Наконец, наступил тот счастливый день, когда Люся уехала на госпитализацию. Больница оказалась аж в Зеленограде, и семейство счастливо перекрестилось, - это ж даже по прямой сотня километров, не дотянется. Угу.
Осознав, что с работающих членов семьи взятки гладки, Люся взялась за бабушку. "Компота хочу", - капризно тянула в айфончик чукотская гостья, и бабушка с банкой компота ехала в Зеленоград из недосягаемой деревни.
Однажды дочь семейства решила таки сестрицу навестить. Позвонила ей с вопросом "чего тебе, родное сердце, привезти?" - и услышала в ответ "Ну, я у твоей бабушки сегодня просила сыра с плесенью, а она мне привезла какую-то фигню. Но бабушка твоя вообще ничего, два года назад она мне не рада была и ваще негостеприимно встретила, а щас ничооо. Сыра, короче, привези".
Тут я должна сделать ремарку. Все бронницкое семейство удивительно, восхитительно, неописуемо интеллигентно. Так что слово "нахуй" невозможно для их речевого аппарата. Иначе продолжения бы не последовало.

За неделю до выписки Люся попросила забрать ее домой и пустить поваляться в ванне. Семейство обрадовалось тому, что Люсе можно выдать все ее лыжи, которые страшно задолбали, и выпроводить ее насовсем. По этому поводу даже задерганный Василий подорвался в субботу с утра пораньше и убил 6 часов на поездку до Зеленограда и обратно (не царское это дело общественным транспортом ездить).
Забирать вещи Люся отказалась. Ей их типа в больнице девать некуда. Забрала сумку из-под вещей, а за остальным барахлом решила заехать после выписки, перед самолетом. В деревне под Бронницами ей, видимо, медом было намазано.
В воскресенье печальный отец семейства повез неописуемую красоту обратно в больницу. Уже смирившись с мыслью, что придется увидеть ее еще раз. Где-то на МКАДе красота заявила, что ей нужно одно редкое лекарство, и ее нужно везти в аптеку. "Адрес", - выдохнул Василий, даже не добавив привычное "пожалуйста".
Тут оказалось, что барышня адреса не знает. Посмотреть заранее в интернете? Зачем? Поедемте по всем подряд аптекам, где-нибудь да найдем.
В итоге барышню высадили у огромного торгового центра с напутствием "без препарата не возвращайся".
Полтора часа спустя, когда некурящий топ-менеджер докуривал пачку, Люся вернулась. С лекарством, которым оказался крем для лица. И с платьишком. Платьишко она сразу же начала прикладывать к груди, восклицая "Дядь Вась, как вам? Мне идет?"
И снова Василий проявил феерическую выдержку и не закопал ее под ближайшим эскалатором. А зря.

Незаинтересованным лицам, наблюдавшим эту историю (а мне ее транслировали в режиме реального времени), сразу было понятно, что просто так история не закончится. Не могёт такого быть, чтобы Люся мирно приехала на такси, мирно забрала свои лыжи и мирно свалила в родной Анадырь. Нет, не в Андорру: Люся тяжело переносила реабилитацию, хромала на обе ноги и не чувствовала себя способной встать на лыжи.
Билет в Анадырь был куплен на день выписки. На шесть вечера. Из Шереметьево. С учетом того, что Люсе надо было проделать маршрут Зеленоград-Бронницы-Шарик. Василий забаррикадировался в пафосном офисе и возить племянницу отказался. Сволочь негостеприимная.
Для неместных поясняю: расстояние от Бронниц до Шарика по прямой чуть больше восьмидесяти километров. При этом от Зеленограда около пятнадцати. И, если на то пошло, от Бронниц до Домодедово двадцать с небольшим, а рейс Домодедово-Анадырь был в тот же день поздно вечером. Легкие пути? Не, не слышала.
Люся попросила бабушку собрать по всему дому ее вещи, сложить их в пакеты и привезти на ж/д станцию в Бронницы, где она, Люся, планировала упаковать все в сумку. Грозилась приехать к полудню. Кагбе не волновало, что для этого ей нужно было бы выписаться из больницы в девять утра, прямо на пятиминутке.
Примерно в тот самый полдень она позвонила Василию. "Дядь Вась", - взволнованно пискнула трубка. - "А приедьте за мной!"
Василий оглядел присутствующих на собрании акционеров, где он находился в момент этого неожиданного звонка. Те понимающе кивнули.
"Алло, Люся? Люсь, я не могу. И что тебе делать - не знаю. Нет, давай ты будешь предлагать идеи, а я буду тебе говорить, прокатит или нет. Идея, в которой я все бросаю и еду за тобой, не прокатит. Идея, что все бросает моя жена и едет за тобой на такси, тоже не прокатит. И бабушка тоже. Извини".
Отчаявшяся девушка нашла каких-то шапочных знакомых, у которых внезапно было свободное время и внезапно была машина. Следующий звонок раздался в половине третьего (напоминаю: в шесть вылет).
"Дядь Вась! Я... где-где я?.. в Бутово! У нас сломалась машина, и мы полтора часа ее чиним! А что мне делать?"
Василий провел племяннице телефонный тренинг по тайм-менеджменту, объяснив, почему она уже точно не успеет забрать лыжи и успеть на самолет, да и без лыж вряд ли на него успеет. Особенно с учетом того, что общественный транспорт ее не устраивает, а функция вызова такси так и не подключилась. Люся стоически выслушала эти ужасные слова и бросила трубку.
К удивлению всей семьи, от Люси они получили только одну смс. В 17.30. "Я опоздала на самолет, сижу в аэропорту, плачу". Бесчувственные жЫвотные не отреагировали на очевидный призыв. Вот уже два дня о девушке ничего не слышно.
Но я боюсь, что это ненадолго.
Tags: Ни а чом
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 88 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →