April 17th, 2006

Лифт...

Вчера ездила встречаться с одноклассниками на дому у Ольги Юрьевны. Замечательно так посидели! Такие все стали взрослые, умные...
...думала я, пока не пришла пора прощаться. Дальше мы загрузились в ма-а-аленький лифт вшестером, и Эдик предложил - а давайте, мол, ПРЫГНЕМ?
Ну прыгнули. Не подумали, что вечер воскресенья, и нас могут вообще оттуда не достать.
Минут через 15 до диспетчера дошло, что мы не прикалываемся, а на полном серьезе застряли. И мы услышали голос свыше:
ПАССАЖИРЫ!!!
Мы (хором):
Да!
ВЫ ЗАСТРЯЛИ???
Мы (сгибаясь пополам от хохота, услышав столь логичный в данной ситуации вопрос):
Да!
А ЧО ТАКИЕ ВЕСЕЛЫЕ-ТО???

А дальше мы пели песни, и смеялись не переставая, и кое-кто очень громко хотел в туалет, и я даже не боялась, ну, останемся на ночь, -нестрашно!
Мы психи... и за это я нас люблю.

Психиатрическое. Часть четвертая.

Решила напасть на больницу с тылу. Пробралась тихонечко между обшарпанными домами, временными заборами, протиснулась в полуоткрытую калитку, между покосившимися гаражами, выкрашенными в гламурно-голубой (ниже среднего удовольствие - иметь гараж возле выхода из Кащенко), еще в одну калиточку - и я уже на территории, прямо возле НАШЕГО корпуса. Меня едва не сбивает вылетающая из-за угла алая "Мазда"; за рулем - большеглазая женщина-девочка, на переднем сидении - незнакомая тетка, на заднем - длинноволосое чудо с хвостом. Отпрыгиваю с дороги в клумбу.
На занятии слушаю вполуха, рисую портрет преподавательницы. Ах, хороша, негодница!
Пытается договориться, чтобы нас отвели в отделение, не относящееся к кафедре. Возникают проблемы. Но потом нас таки ведут в острое отделение для мужчин.
Входим все вместе, причем как можно быстрее. Тесный коридорчик с множеством дверей, запах человеческого тела, которому слабость ума позволяет пренебрегать личной гигиеной. Почти бегом проносимся по всему коридору, в конце его нам открывают дверь, и мы заскакиваем в библиотеку, накрепко закрыв замок в хлипенькой двери.
Четыре кресла, распадающихся на части; в шкафу - книги, на полке стоит робот, склеенный из сигаретных пачек, а рядом - карандашный портрет молодой Пугачевой на куске альбомного листа.
В одно из кресел сажают больного: это беспрестанно смеющийся гражданин лет 45, в синей пижамке, тапочках, и с полуторалитровой бутылкой воды в руках. В процессе разговора он постоянно к этой бутылке прикладывается: от психотропных средств сильно сушит во рту.
Он рассказывает нам, что он изобретатель, за которым охотится КГБ. То есть досадила-то им его мать, а на нем отыгрываются. Очень высокоразвитый бред, на самом деле: мы разговаривали с ним больше часа, и ни один вопрос не поставил его в тупик.
Шизофрения...
Когда разговор заканчивается, уже зовут на обед. Мы снова пролетаем по коридору, сопровождаемые криком и завываниями; молодой больной мусульманской внешности, в трениках и с перебинтованной головой, громко распевающий "Афганистан", пытается смешаться с толпой студентов и выйти из отделения, врач ловит его за руку, больной оправдывается - мол, там такие девушки красивые...
Вылетаем в предбанник, а из-за стены все еще доносится его громкий плаксивый "Афганистан"...